Державин Гавриил Романович - Произведения - Жан Расин. Рассказ "Терамена"

     Перевод Г. Р. Державина

                  Едва мы за собой оставили Трезен,
                  На колеснице он, быв стражей окруженный,
                  Стопами тихими уныло провожденный,
                  Задумчиво сидя, к Мецене путь склонял
                  И пущенных из рук возжей не напрягал.
                  Прекрасные кони, быв прежде горделивы,
                  По голосу его и кротки и ретивы,
                  Шли преклонив главы и туском их очей
                  Казались сходны с ним печалию своей.

Страницы: (4) : 1234

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Питер поднырнул, удар пришелся в голову, и Блайзделл сломал руку. Питер сразу понял, что рука сломана, потому что Блайзделл заорал благим матом, а рука повисла, как на нитке. Подбежавший Уолтерс, учитель физкультуры, унес Блайзделла, а Питер Великий, подойдя, восхищенно воскликнул: "Парень, в одном можно не сомневаться - голова у тебя крепкая".
     Блайзделл пропустил два дня занятий, до сих пор с руки не сняли гипс и всякий раз, когда его не вызывали к доске из=за сломанной руки, на лице Питера Второго появлялась довольная улыбка. Питер Великий ходил за ним, как привязанный, выполнял его поручения, покупал газировку, потому что родители Питера Великого развелись и давали ему сколько угодно денег, чтобы загладить свою вину. Так что против такой дружбы он не возражал.
     Но больше всего Питеру Второму понравилось чувство, которое он испытал после драки. Наверное, то же самое чувствовали люди в телевизоре после того, как врывались в комнату, набитую врагами, и выходили оттуда с девушкой, документами или подозреваемым, оставив за спиной горы трупов и порушенную мебель. Блайзделл весил сто двадцать футов, но это обстоятельство не остановило Питера, точно так же, как агента ФБР в телевизоре не останавливало наличие у шпионов двух пистолетов на каждого. Они понимали, что должны это сделать, и делали, несмотря ни на что. Питер не мог выразить словами это чувство, но впервые в жизни он сознательно ощутил уверенность в себе и гордость за совершенный поступок.
     - Пусть только попробуют прийти, - процедил он, жуя виноградные косточки и хищно сощурившись, - пусть только попробуют.
     Он чувствовал, что вырастет в очень опасного человека, из тех, к кому всегда смогут обратиться за помощью слабые и несправедливо обиженные. Он не сомневался, что роста в нем будет не меньше шести футов, как в отце и всех его дядьях, и эти футы в некоторых ситуациях могли сыграть важную роль...

Ирвин Шоу (Irwin Shaw)   
«Питер Второй»